Соловьиная дрель

Ты не спеши, а то точно успеешь,
Только пока неизвестно - куда.
Валится кашель, изрядно потеешь,
Сбавь обороты, вскипает вода!
Долбит сушняк, напрягая трахеи
Я напою тебя влагой живой,
Вытру губами мурашки на шее
Молча уткнешься мне в грудь головой.
Спросишь - отвечу, слегка улыбнешься,
Глянешь в глаза и вздохнешь глубоко,
Снова всем телом дрожащим прижмешься,
Станет спокойно, тепло и легко.

Под громкое молчание
Под лысых кур шкворчание
От косяка торчания
Опять накрыло нас

Под звуки бульбулятора
Веселья стимулятора
Ты с криком Сухэ-Батора
Выпучивала глаз

Ты пела песни личные
Что от моих отличные
Для всех уже привычные
Известные давно

Ты жаждала внимания
Оваций, понимания,
Но от вина вливания
Нажралась ты в говно

И мания величия
Твоя до неприличия
Была ужасно взвинчена
И ты давай орать

Ругала нас мудилами
Козлами, крокодилами,
Но распросчавшись с силами
Ушла, шатаясь спать.

Гости не всегда бывают кстати.
Хуже, чем татары, коль не звал!
Мы, объевшись, нежились в кровати,
Ты зевала, да и я зевал.

Позевали так минут пятнадцать,
Вдруг раздался в дверь коварный стук,
Я лежал, ломало подниматься,
Ты вскочила резво, без потуг,

Дверь открыла, а за дверью гости
-Проходите, милости прошу!
Тут и я с дивана свесил кости,
Встал и неспеша пошел на шум.

Девушка и парень, батл водки,
Курица копченая насквозь,
Мойва на подложке и в обертке,
Пиво тоже ими принеслось.

Мы за двое суток пить устали,
Но при виде изысков съестных
Мучать аппетит мы свой не стали
И решили уничтожить их.

Ты сказала - Водку пить не буду!
Я же был к себе не так уж строг.
Пили, ели, пачкали посуду,
Пели песни в стиле ROCK /N ROCK.

Через полчаса, а может позже,
К нам вторая пара подошла.
Что? Зачем пришла? Мотив все тот же!
Выпить пива, обсудить дела,

Съесть пельменей, ими принесенных,
Под гитару песен поорать,
А потом их пьяных, полусонных
Выгнать и сказать - идите спать!

Шутка! Выгонять мы их не будем!
Пусть сидят, пьют, курят и едят!
Отдыхают от рутинных буден,
А пойдут домой, как захотят!

Все в порядке, пьем и веселимся,
Вижу, как копчености жуя,
Белым чем-то гость один облился,
Но незамечает нихуя.

Я кричу- Ты вымазался, Лешка!
Пятна показать ему полез,
- А, фигня!- сказал он, и ладошкой
Втер в свой модный свитер майонез.

Майонез все чаще появлялся,
То на рукаве, то на штанах,
Как репей к одежде он цеплялся,
Заебал совсем, бля, сука, падла, нах!

Побелев от майонезных пятен,
Леха продолжал пугать народ:
Взял, и стал краснеть с какой-то стати,
Ножик облизав, порезал рот.

Подперев рукой свой пьяный бубен,
Истекая кровью, как упырь
Он молчал, лишь кровяные губы
Выдували изо рта пузырь.

Я, ошеломленный жутким видом,
Что аж передернуло меня,
Заорал, а он с еблом Эвклида
Мудро так ответил - А, фигня!

И, размазав кровь по пьяной морде,
Принял устрашающий окрас,
И, прервав меня на соль-аккорде,
-А, фигня!- сказал в который раз

Мы устали пить курить и лопать.
Рухнул Леха весь с своих фигнях.
Пусть лежит, нет сил до хаты топать.
Протрезвеет и уйдет на днях!

Наступило суровое время,
Люди спрятались в теплые норы,
Солнце подлое больше не греет
И скребут на душе мухоморы.
Все живое от холода вымрет
И слоны и медведи и змеи,
Уцелеет одна лишь колибри,
И хоть шубы она не имеет-
Не страшны ей ни холод ни ветер,
Ни мороза свирепые клешни
Просто есть у нее на примете
Белобрысый орел полорешный.
Ему тоже, похоже, до фени
Низко падший на улице градус
Он готов с экзотической феей
Разделить и поганку и радость.
Он обнимет ее, и погладит,
Даст продуктов, и спинку почешет,
Стул починит, приемник наладит,
Разломает ей грецкий орешек.
И окуда они здесь взялись-то,
В этом грязно-заснеженном крае!
Чем прильстил он орла-альпиниста,
И ее, урожденную рая...
Но зимы для них не существует,
Им и в майках, поди, жарковато!
Вот что значит-любовь торжествует!
И без разницы-снег или вата!
В ихних взглядах- огонь обожанья,
В ихних душах-тепло Занзабара!
Их сердца распирает желанье,
Сразу видно-счастливая пара!
Но уж слишком различны колибры,
И печальна их скорбная участь-
Не взобраться орлу на колибри,
Даже нефига девочку мучать!
А ведь как хорошо начиналось!
Но орел ничего не получит,
Подрасти бы ей самую малость-
Слишком мелкоколиберный случай.

Руки- вечно немытые,
Пятна- вечно родимые.
Нет, бывают и жирные
Но как правило - вечные.
Тапки- вечно прокурены,
Жопа- вечно прыщавая,
Сторож- вечно упившийся
С харей- вечно небритою.
Соль- всегда пересолена,
Смерть, как правило, ранняя.
Деньги- вечно кончаются,
А долги будут вечными.
Дома- вечно ругаются,
И все время- заслуженно
Детство в жопе застрявшее
Очевидно, не кончится.
Кто-то вечно куда-нибудь
Где-то вечно заманчиво,
А у нас- вечно заполночь,
И всегда- с опазданием
И любовь тоже вечная,
Только вечно стесняется
Объявлять себя вовремя
И бывает обманутой.
Помнить вечно положено,
Но не все - только главное.
А у нас по обычаю -
Память вечно дырявая,
На фигне истощавшая
Суета эта вечная,
Нескончаема грустная
Вперемежку с посмешищем,
Оптимизмом и жадностью
И надеждой на лучшее.
Гости- вечно нежданные,
Вечно- хуже Гагарина.
Гад все время вне конкурса.
Мысли- вечно дурацкие.
Стрелы- вечно забитые,
Песни- вечно забытые.
Жить бы вечно- не хочется,
А так долго- не выживу!

Когда моя любовь была помладше,
И жирности процент был невелик,
То думала, что будет так и дальше -
Стройна фигура, лучезарен лик.
Атласной кожа будет, а не грубой,
Красна губа и бел кефирный зуб,
Копна волос подобна кроне дуба -
Не облетит, пока не спилят дуб.

Но матушку-природу не обманешь,
И пыль в ее глазищи не вотрёшь!
Но все равно - меня ты чем-то манишь,
И за душу по-прежнему берешь.

Смотрю на фото прежних лет и плачу -
Как ты могла так нагло разжиреть?!
А ну-ка, прекрати жиреть - иначе
Я не смогу в глаза твои смотреть!
Башка и так уж шире плеч раздулась,
И пузо, словно глобус там внутри...
Но вот пришла ты, медленно разулась,
(да, разувалась ты минуты три),

Потом, шарахнув дверью туалета
Пыталась там оставить лишний вес.
Как грустно мне писать, друзья, об этом,
Что по уши я в эту даму влез!

Она - кровь с молоком и целлюлитом,
И ржет, как конь, ужаленный шмелем
(и шоколадом сливочным облитый,
и тщательно посыпан миндалем).

И хоть упала ты, впитав всю грязь из лужи,
Я все равно, как прежде, возбужден.
Но ты пьяна - и я тебе не нужен
С дымящимся уж пять часов гвоздём.
Тебе важней покушать и помыться.
Нет, рухнуть спать - тебе всего важней!
Но, знаете друзья, ей от меня не скрыться!
И гвоздь, чуть позже, побывает в ней!

(написано 14.07.2003.)

дай в голову акуле,
а бабе - это хули!
дай другу три рубля,
а не по рылу,бля!

у него ебло жлоба,
а в глазах блеск жожоба
весь он тонкий, как дефис
и пантин его провис!

заходил вчера твой папа-
заказал очки из драпа
передай заказчику-
бинокуль ему за щеку!

"Комарофрения"

Я тебя проклинаю, зараза
ты противен, пислкяв и дотошен
лишь завижу твой контур, то сразу
так и знай, я тебя укокошу!

ты всю жизнь надо мною летаешь
и сосешь мою кровь отовсюду
неужели ж ты, гнида, не знаешь
как тебя ненавижу, паскуда

Вертолетом ты вьешься над брюхом,
Для щипка выбирая площадку.
Что ж ты лезешь ко мне, потаскуха
ЩА как тресну по печени пяткой!

Дочего же ты гнусен, несносен,
Приставуч, вероломен, назойлив.
Да заткнись ты, щипач сверлоносый.
Все мне уши, зудя, измозолил.

Ты пищишь, и от подлости этой
Я теряю последний рассудок.
Знай, подлец, твоя песенка спета,
Если ты не слиняешь отсюда.

Убери свой назойливый хобот,
И помой свои грязные лапы,
Укуси меня, только попробуй,
И немедленно будешь ты сцапан!

Ты, должно быть, во мне обнаружил
Ископаемых кучу полезных,
И, желая вкусить их на ужин,
Ты сверлом в меня тычешь любезно.

Ах, не клюйся, пернатая шельма,
Не буди во мне злую лягушку,
А не то посажу на ошейник,
Да и выкручу досуха в кружку!

Твоя наглость не знает пределов,
Ты совсем изборзелся в корягу.
Что ты, сволочь, со мною наделал,
Затупил об меня свою шпагу.

Я отбил свои бедные руки,
И обшлепал все тело шлепками.
Ты кусаешь ме6ня ради скуки,
Хорошо хоть не гложешь кусками.

Ты - упырь из семейства доярок,
Вместе с кровью все высосал нервы.
Знал я гадов, и сам - не подарок,
Но подобной не видывал стервы.

Ни поспать, ни поесть мне спокойно
Не дает этот шприц поднебесный,
И опять твой укус незаконный
Повлечет за собой прыщ телесный.

Я дыряв, как бывалое сито,
Как дуршлак состою из отверстий.
Комариной чесоткой покрытый,
Ожидаю безвременной смерти.

Паразит ты, и злой микродятел,
Мессершмидт ты наредкость проклятый,
Если б я от укусов не спятил,
Не попал бы в шестую палату!

1991 г.

Дутье-бытье.

Маленький мальчик надул лягушонка,
Смотрит подлец и хихикает звонко,
В жопе соломка, глаза из орбит.
Сделано тонко - подлец говорит.

Рядом резвился мальчонка побольше,
правда, и дул он немного подольше.
Маленький мальчик отдутый лежит,
Мальчик постарше от кайфа визжит.

Только от кайфа визжал он недолго,
Сзади подъехала черная "Волга".
Дяденька вышел с огромным насосом
И накачал он им молокососа.

Ловко накинув на губы веревку,
Шариком сделал надутого Вовку.
В жопу забил от осины сучек,
И затушил об Вована бычок.

Неподалеку резвился циклоп -
Страстный фанат человеческих жоп.
Шел он, сшибая с деревьев горилл,
Стебель мореного дуба курил.

Дядьку с насосом увидел внизу -
Радостной тенью мелькнул он в глазу.
Цинковый клоп затянулся стволом,
Вынул из глаза мешающий лом,
Встал на колени и вытянул губы
С полными легкими дыма от дуба.

Дядька с насосом схватился за жопу
Глупо попавшую в губы циклопа.
Дунул циклоп в шоколадный глазок -
Остался от дяденьки рваный носок.

В унисон Иртеньеву.

Хоть жопой ешь,хоть хуем пей нас,
Таких как мы,- числа не счесть!
Как жалок ваш засохший пенис
И жопа, что умеет есть.
А мы раскованно-циничны,
До возмущения грубы,
До безобразья неприличны,
Прямолинейны как гробы.
Ори на нас, большой оракул,
И критикуй нас, главкрикун.
Сосите кровь, потомки дракул,
А лучше- хуй, взяв за щеку!

2003 г.

Untitled

Кипятком залей крутым
Свой рассудок темный,
Если в кране нет воды -
Значит он подъемный!

1992 г.

Колыбельная

Скоро будет новый год,
Закрывай пошире рот.
Придёт дедушка матрос,
Принесёт партийный взнос.
Баю-баюшки-баю,
Не вертись ты на хую.
Придёт серенький сверчок,
Прогрызёт смывной бачок.
Люли-люли, ай люли
Ты слыхал про пиздюли?
Если будешь так кричать,
Век тебе их получать!

1993 г.

Несправедливость

Жопы начальства всё чище и чище
Справно работает твой язычище
Ты – вызывающе скользок и смел
В приступе жадности ваучер съел
Ты получаешь квартиру в июле
Я огребаю всё время пиздюлей
Ты по сравненью со мной – супермен
Ну а по сути – говённый туркмен.

14.12.92

Секретный разговор в чумтресте
Или диалог будущего (инфекц. отд.)

- Ну так что?
- Чего-то вот что! Нипочём, когда к чему!
Где-то, впрочем, оттого что непонятно почему…
- А с какими же к тому же, дескать мол, зачем-причём?
- Никогда! Чтоб я про ту же? Ладно, лишь бы хоть о чём.
- Так ещё чего же тут то? Ты покуда здесь тогда?
- Ни к чему! Хотя как будто… Впрочем, видимо: ну да
- А вот если или будто?
- Очевидно, только… чем?
- Гм, тогда вполне кому-то это точно. Но зачем?
- А затем, что вероятно и возможно оттого,
Что всего лишь непонятно, почему же он того?
- Ну, ващще… Ты что-то вовсе всё, что нечто – позабыл.
Так ведь не было б за то что, если б этого он был!
- Не, скорей за потому что, всё же впредь не раз уже…
- Ну и ладно! до Алушты я доеду на… еже

02.08.89
Дохлому батыру

Стоит верблюд, разинув хуй. Горбы стекают наземь.
И шлёт подземный поцелуй аналогичной мрази
Та мразь стоит невдалеке, слюнями потрясая
Копытом ёрзая в лобке и клитор свой кусая.
Верблюд визжит как саранча и прыгает вприсядку,
С коварством злого басмача ей целится в десятку.
А из десятки лезет вонь и стебель саксаула
Верблюд, горячий как огонь, задрав повыше дуло,
С разбегу бросился на мразь, икая во всю челюсть,
Та ухмыльнулась, как карась, сказав: «Какая прелесть!»
И как космический корабль, идущий на стыковку,
Он вколотил ей прямо в срань верблюдскую морковку.
Придя в неистовство, горбач, как молоток отбойный,
Лупил её, лупил, палач, стараясь сделать больно.
Говяшлы сыпались в песок, верблюд пыхтел устало,
Дымил в его желудке сок, а ей всё было мало.

Верблюдов хуй протёрт до дыр, дыхание исчезло,
Он рвался в битву как батыр, а пал… козлом облезлым.

Потапович

Шёл под красным знаменем командир полка,
Весь покрытый пламенем, абсолютно весь
Шёл себе на лошади, семечки точил,
Но на Красной площади в рыло получил
Он стремглав обиделся, бросился лежать,
Вспомнив, что не виделся с зеркалом 5 лет
Как оно там бедное без меня живёт
Пыльное и бледное, и растёт живот,
Ноги сильно скрючены от нехватки встреч,
Слёзы льёт горючие (если их поджечь)
И всплакнув от этого, он совсем зевнул
И в коня отпетого лампочку ввернул,
Но молчала лампочка, конь башкой качал,
Ведь она ж – Потапыча, а не Ильича!
Сон плитой бетонною лёг на комполка,
Он, уснув со стонами, задал гопака.
Командир Потапович из ноздрей храпит,
А фашист гестапович, знай себе, убит.
Пистолет калиберный без курка и пуль,
Если нету выбора, то стреляй таким!
Словно Ворошиловский снайперский стрелок,
Он стрелял по живности, но попасть не мог
Пули-то не вставлены и курка не рыщ,
Только слышно сдавлено: «Пиу-пиу-бдыщ!»
И стрелял Потапович, не жалея рук,
Как палач сатрапович- Микки Маус Рурк
С мордой бронепоезда, цвета кирпича,
Он, от злости пористый, бивнями стуча,
Встал как полагается, лошадь оседлал,
Неспеша оскалился и пинка как дал!
И пошёл по площади, Красной как всегда,
Но уже без лошади и невесть куда.

Камышникову О.В.
4.04.1994г.
Шумел Камыш, деревья гнулись, и водка крепкою была
Опять по центру ломанулись (чесалась, видимо, скула)
Шумел Камыш, чего же боле? Деревья гнулись – ну и что?
Он пил без хлеба и без соли, зато – без шапки и пальто.
Шумел Камыш, но сам не гнулся, лишь дрыгнул мускулом лица,
Когда коварно улыбнулся и спиздил водку у отца.
Украл и вдул назло старухе (она заложит всё равно!),
«Ебстись охота, словно мухе, жующей доблестно говно», -
Подумал он. И как Шумахер вдруг зашумел, но про себя.
Послал кого-то громко на хер, при этом искренне любя.
Шумел, как будто он- Шумейко, как шумасшедший водопад.
Ты лучше сел бы на скамейку да помолчал, как психопат.
Он справедлив как Шурик Невский, но слишком мусорно в башке,
Пошёл бы, трахнулся, да не с кем, но не кота ж ебать в мешке!
Ну, чё шумишь? Нашёлся Шуман! Ведь весь твой шум из ничего,
Пошёл, нарыл бы лучше woman, чтобы воткнуть в неё ЕГО!
Да что ты, как же, разбежался – видал он woman на хую!
Он взял стакан, губой прижался, бухнул и счастлив, мать твою.
Пока шумел – друзья загнулись, и мочка красною была,
На перекрёстке зимних улиц ждала забитая стрела.
Шумит Камыш, деревья гнутся, не образумить подлеца,
Все парни женятся, ебутся, а он- всё пиздит у отца!
Приехал брат и поплатился – пал жертвой родственной души. 11.01.94
Олег нашёл, украл, напился, акт похуизма совершив.
Он всё вернёт, всё до бутылки. Отдаст втечение трёх лет,
Когда однажды на затылке его волос простынет след.
Ну, а пока ещё макушка не ослепляет мутный взгляд,
Будь то пол-литра, будь чекушка – он будет пиздить всё подряд.
Ни брат, ни папа, ни бабуля не в состояньи помешать,
Его удержит только пуля. Осталось лишь курок нажать…
Шумит Камыш. Осока гнется. Кусты трясутся. Лес дрожит.
Идёт Олег. Опять напьётся. И вновь за водкой побежит.

"зануда"

что тебе надо, отстань и не лезь!
лучше нырни в кислоту и облезь
я б заплевал тебя-жалко слюней
выкидыш ты занзибарских свиней

ты пристаешь как от кактуса лист
пусть переедет тебя фигурист
снова ты лезешь с дурацкими мыслями
стали от них мои уши отвислыми

да отвали ты, руками не трожь
зубы твои колосятся как рожь
слушай, пойди и пристань к бегемоту
иль обратись с резюме к Депешмоту

пшел ты отсюдова, гниды кусок!
пусть тебе зебра насерет в носок
ты еще здесь, недобитая фурия?!
что тебе надо от Палыча Юрия
-------------------------------------------------------------------------------------------------

Разрешите мне вас пригласиловать,
вы- весьма аппетитны, мадам.
И, прошу не казнить, а,- помиловать.
Я,естественно,- денег вам дам.
Вы виляете мне бутербёдрами,
возбуждая во мне шимпанзе.
И глаза мои пучатся ведрами,
руки тянутся, словно к НЗ.
Целлюливер топорщится цедрою,
призывая оттяпать кусок.
И колышется грудь, жиром щедрая,
и не сбрит на ноге волосок.
Вы на сцене божественно скачете,
томным взгядом мне сверлите пах.
Что вы там под трусами-то прячете?
Я дрожу весь и потом пропах.
Вы настолько смачны и заманчивы,
и съедобны, и просто вкусны.
Нет нужды вас в рассоле замачивать -
вы готовы, и вы мне нужны!
Я вас съем без остатка и косточек,
предварительно всю облизав.
Лишь останется несколько горсточек -
зубы, пуговицы и глаза.
О, не верю глазам! Сняв последнее
и, сложив дельтапланом трусы, -
запустили в лицо мое бледное,
разлохматив мне ими усы.
Возбуждение - выше предельного!
Вы вплотную ко мне подошли.
Я,белее комплекта постельного,
что, бензином облив, подожгли!
Ваши сисищи свесились бомбами
и пустились в неистовый пляс.
Вдруг пронзил меня, лязгая пломбами,
хруст моих недоточенных ляс.
Вы мотали с такой озверелостью
силиконовым веским добром,
вышибая мне зубы из челюсти
как не сиськой,а как -топором!
А чуть позже, хоть вам- не положено,
вы и шею сломали совсем.
Вот лежу, свежим гипсом обложенный
И уже никогда вас не съем...

Пульс обскакал реактивного негра,
Сердце скрежещет, по ребрам долбит:
Кто-то проник в мои красные недра,
Рвет их, ворует, взрывает, бомбит.

Плющит, прессует меня и топырит -
Мощным магнитом к тебе я прибит.
Дизель мой глупый искрит и пузырит,
И во фритюре кровавом кипит.

Поршень мясной начинает беситься,
Злая раскрутка - огонь на износ.
Только бы с разумом мне не проститься.
Что ты творишь, сумасшедший насос!

Стерты границы безудержной селью,
Нервно вибрируют яблоки глаз,
Адской рулеткой, глумной каруселью
Крутит меня, нарушая баланс!

Хламообразное нагроможденье
Мыслей, поступков, эмоций, стихов.
Что это, - смерть или перерожденье?
Может, болезнь? А возможно - любовь.